МЛП

Пролетарии всех стран соединяйтесь!

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Home Теория III.4. Кризис государственного регулирования

III.4. Кризис государственного регулирования

E-mail Печать PDF

 

III.4. Кризис государственного регулирования

Вилли Диккут в 1977 г. разработал тему большого значения государства как регулятора государственно-монополистической экономики:

«Полное подчинение государственного аппарата господству монополистического капитала позволяет монополиям использовать государственное регулирование экономики в интересах своей прибыли и тормозить приближение кризисных явлений или перекладывать их эффекты на немонополистическую промышленность» («Der staatsmonopolistische Kapitalismus in der BRD» («Государственно-монополистический капитализм в ФРГ»), Bd. I, с. 285)

Существенные инструменты государственных мер регулирования:

· учётная ставка, которую Европейский Центральный Банк может понизить, чтобы удешевить кредиты и тем стимулировать потребление и инвестиции;

· государственные инвестиции в физические активы (например в форме военных заказов);

· прямая финансовая помощь концернам для поощрения инвестиций и потребления;

· снижение налогов и сборов для ускорения инвестиций и потребления.

Под обманным лозунгом «инвестиции сегодня — рабочие места завтра» в 1978 г. федеральное правительство запустило крупнейшую к тому времени «одноразовую, ограниченной продолжительности» государственную конъюнктурную программу. 20 млрд. дойчмарок «инвестиций в будущее», однако, не смогли предотвратить распространение мирового экономического кризиса 1981-1983 гг. и на ФРГ. И всё же государственные конъюнктурные программы с тех пор проводились постоянно; порой параллельно проводились программы с гигантскими средствами в сотни миллиардов евро — и без желаемых результатов. Уже Маркс принципиально прояснил вопрос, как буржуазия пытается преодолеть циклические кризисы перепроизводства:

«Каким путём преодолевает буржуазия кризисы? С одной стороны, путём вынужденного уничтожения целой массы производительных сил, с другой стороны, путём завоевания новых рынков и более основательной эксплуатации старых. Чем же, следовательно? Тем, что она подготовляет более всесторонние и более сокрушительные кризисы и уменьшает средства противодействия им» («Манифест Коммунистической партии». — К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, с. 430).

На существующем уровне реорганизации международного производства преодолевать кризисы гораздо труднее, чем раньше. Освоение новых рынков за рубежом ограничено, так как международные монополии уже в значительной степени подчинили себе мировой рынок. Более полная эксплуатация старых рынков означала бы, что конкурентов надо будет не только обогнать, но и уничтожить для передела рынков.

Из-за взаимодействия кризиса перепроизводства с международным структурным кризисом капитал был уничтожен в огромном масштабе, и реорганизация международного производства получила мощный толчок. Государственное регулирование кризиса содействовало реорганизации международного производства: привлечением международных монополий к расположению на национальных пдощадках размещения под лозунгом «улучшения рамочных условий для инвестиций капитала», приватизацией и быстрой распродажей прибыльных государственных предприятий и участий, а также посредством поощрения вывоза капитала, главным образом через налоговые льготы для транснациональных слияний и поглощений.

Но государственные меры могли только содействовать процессу, который в реальности давно уже протекал. Мировой экономический кризис временно приостановил реорганизацию международного производства. Никакое государственное мероприятие не могло изменить этого. Новый толчок реорганизации международного производства, который мог бы стронуть относительное оживление, связан с поправкой бирж. И, наоборот, без относительного оживления экономики курсы акций не могут устойчиво восстановиться. Эта новая ситуация выходит за рамки сегодняшних возможностей государственного регулирования кризиса. Кроме того, преодоление кризиса перепроизводства возможно только ценой обострения международного структурного кризиса. Это беспокоит буржуазных экономистов, которые повсюду опасаются «японской ситуации».

Япония, подобно Германии и Франции, смогла преодолеть спад промышленного производства 1992-1993 гг. только в 1997 г. Но в Японии уже в 1998 г. по пятам следовал очередной кризис перепроизводства; только к 2000 г. было навёрстано упущенное в нём, как в 2001 г. произошёл третий кризис перепроизводства за десять лет. В 2001 г. промышленный выпуск Японии был на 7.9% ниже уровня 1991 г. Эта чрезмерная слабость японской экономики была тесно связана с продолжительным банковским кризисом. В 2001 г. японская финансовая система была обременена громадой «плохих кредитов» оцениваемой общей суммой 50-100 трлн. иен (€460-920 млрд.).

За десять лет японское правительство запустило десять конъюнктурных программ общим объёмом €1200 млрд. Японский центральный банк организовывал один раунд снижения процента за другим, пока не была, наконец, достигнута «политика нулевой процентной ставки». Эти беспрецедентные государственные меры должны были побудить потребителей тратить свои деньги, а не откладывать их на чёрный день. Инвестиции также должны были стимулироваться. Но вопреки ожиданиям никакого оживления экономики не произошло, не говоря уже об экономическом подъёме. Ввиду гигантского разрушения капитала государственные программы могли только удерживать противоречия в напряжённом состоянии, предотвращая полный финансовый крах японской экономики. Но оборотной стороной медали был рекордный государственный долг, составляющий 140% от валового внутреннего продукта. Потерпев неудачу в достижении относительного оживления более продолжительного характера, государственные меры произвели прямо противоположный эффект и ускорили дальнейший экономический спад. Еженедельник «Die Zeit» оплакивал тупик, в который зашло государственное регулирование кризиса:

«Нулевая процентная ставка — такого ведь не бывает? Бывает, в Японии. Эмиссионный банк не требует больше процент с весны 1999 г. — но без успеха. Экономика на спаде, господствует дефляция. Бессилие валютной политики — вот тревога современных экономистов…» («Der Fluch des vielen Geldes» («Проклятие больших денег»). — «Die Zeit» №47, 2001 г.).

В отличие от инфляции, обесценивающей деньги относительно товаров, дефляция обесценивает товары относительно денег. Дефляция — выражение закономерной тенденции к разрушению избыточного капитала. При капитализме свободной конкуренции падение товарных цен было закономерным явлением фазы кризиса. Как писал Вилли Диккут в «Krisen und Klassenkampf» («Кризисы и классовая борьба»):

«Прежние кризисы перепроизводства всегда сопровождались резким падением товарных цен. С 1970-х такого больше не происходит. Потребительские цены также повышаются в кризисные годы… Это — существенная перемена в механизме кризиса в сравнении с прошлым» (сс. 142-143).

Инфляция как продолжительное явление основывается на государственно-монополистических мерах, предпринятых для перераспределения национального дохода в пользу монополий, и на действии монополистических цен. Дефляция — следствие войны международных монополий на уничтожение, которая особенно обострилась в кризисе перепроизводства. Ещё Маркс указал на разрушительные последствия общего спада цен: он останавливает процесс производства капитала, основанный на определённых ценовых отношениях; он прерывает цепочку платёжных обязательств и уничтожает функцию денег как платёжного средства. Крах системы кредита в свою очередь усиливает кризис в процессе воспроизводства. «Frankfurter Rundschau» комментирует:

«Теперь мы знаем опасности, вызванные дефляцией. Поскольку, во-первых, номинальные процентные ставки не могут падать ниже нуля, падение стоимости жизни означает, что реальные, т.е. с учётом уровня цен, процентные ставки повышаются. Это в свою очередь тормозит инвестиции, так что занятость и экономические результаты снижаются» («Frankfurter Rundschau» за 26 октября 2002 г.).

Повышение реальных процентных ставок увеличивает бремя задолжавших предприятий и домохозяйств. Это может привести к росту неплатежей по кредитам в банках. Как только все обычные меры были истощены, единственным выходом, оставшимся у японского эмиссионного банка, было скупать обесценившиеся акции, займы и недвижимость монополий в неограниченном масштабе, чтобы огосударствить общее разрушение капитала и переложить бремя на массы.

В США также государственное регулирование кризиса не дало эффекта, ожидавшегося буржуазными экономистами. Только в 2001 г. эмиссионный банк снижал базовую процентную ставку одиннадцать раз; она упала с 6.5% до 1.75%, самого низкого уровня за более чем 40 лет. В 2002 г. последовало дальнейшее сокращение до 1.25%. Процентные ставки были преднамеренно опущены ниже уровня инфляции, чтобы получить отрицательную реальную процентную ставку. Этим целенаправленно обесценивались сбережения, дабы стимулировать спрос.

Кроме того, правительство США приняло программу сокращения налогов на сумму $1.2 трлн. до 2010 г. и сделало обширные военные заказы в связи с приготовлениями к новой войне против Ирака. Но эти меры также не помогли быстро покончить с кризисом перепроизводства. Дешёвые деньги во многих случаях использовались для реструктуризации задолженности и не были потрачены.

В начале 2003 г. президент США Буш объявил обширную программу стимулирования экономики («План роста и занятости»). Предполагалось перекачать $670 млрд. в частный бизнес за последующие десять лет, в т.ч. $98 млрд. — только в 2003 г. Ядром программы было полное прекращение налогообложения доходов от акций. Это явно предназначалось для преодоления кризисного характера развития бирж США и было роскошным подарком богачам и сверхбогачам. Согласно вычислениям вашингтонского Центра по налоговой политике (при Институте урбанистики и Брукингском институте), в 2003 г. нижние по доходу 60% налогоплательщиков могли ожидать понижения налогов на 5%, а верхние 20% — на 84%. В связи с ускоренным на 2 года снижением налогов на заработную плату и доход, предназначенным для оживления потребления и инвестиций, нижние 60% налогоплательщиков могли надеяться на менее чем 1% снижения налогов, верхние 20% — почти на 94%. Верхний 1% налогоплательщиков получил 54% снижения налогов.

Даже буржуазные экономисты сомневались, что эта программа выведет экономику США из кризиса. Обычно к росту потребления приводит рост низших и средних доходов, в то время как высшие доходы, которые более всего выиграли от этой конъюнктурной программы, скорее стремятся к выгодным капиталовложениям. Кроме того, было сомнительно, осуществится ли повышение курсов акций более чем на 10%, как предполагало правительство Буша. С другой стороны, было уже несомненным, что государственная задолженность в 2003 г. — даже без затрат на Иракскую войну — вырастет на $300 млрд. Известно, что такие долги возмещаются за счёт широких масс. Если в США не получится устойчивое экономическое оживление, им угрожает такое же развитие дел как в Японии — с ещё дальше идущими последствиями для всей мировой экономики.

Совместный, координируемый на международном уровне образ действий трёх главных экономических держав — США, Японии и ЕС — до сих пор терпел неудачу из-за империалистической конкуренции. 20 марта 2002 г. правительство США установило для импорта стали пошлины до 30%. Комиссия ЕС в пределах недели дала быстрый ответ. Чтобы защитить собственный рынок стали от «перенаправления» международного импорта стали, она установила квоты и дополнительные пошлины для 15-ти сортов стали. Так как обрабатывающая промышленность США сильно зависела от стали определённого качества из Европы, она попыталась обойти новые пошлины, предложив «специальные разрешения». Страны ЕС возбудили третейское разбирательство во Всемирной Торговой Организации, стремясь к полной отмене мер США. Они хотели оказать дополнительное давление списком «контрмер», прямо направленных против ведущих предприятий США и предназначенных ударить по известным фирменным продуктам вроде Levi's или Harley-Davidson. Настоящая торговая война стучалась в двери.

Европейский Центральный Банк и европейские правительства Еврозоны проводили политику ограничения государственного дефицита и укрепления курса евро относительно доллара. Европейский Центральный Банк ограничился тем, что четырежды опускал базовую процентную ставку: с 4.5% до 3.25% в ноябре 2001 г. В 1999 г. процентная ставка была ещё на уровне 2.5%. 5 декабря 2002 г. Европейский Центробанк далее снизил процентную ставку до 2.75%. Это было явно выше, чем в США и, конечно, Японии, и в тенденции вело к росту переоценки евро относительно доллара США и японской иены. Это намеренное увеличение импорта капитала одновременно удорожило европейские товары на мировом рынке, что дополнительно затормозило потрясённую кризисами экономику Европы.

Немецкое федеральное правительство в 2001-2002 гг. в основном отказалось от финансируемых займами конъюнктурных программ. Министр финансов Айхель объявил о крахе государственной конъюнктурной политики в интервью журналу «Das Parlament»:

«Неправы те, кто полагает, что государство может — через налоговую политику или политику расходов — регулировать экономику в эру открытых рынков» («Das Parlament» за 31 августа 2001 г.).

Правительство положилось на налоговую реформу и, в частности, освобождение от налогов на прибыль от продажи участий. До 2005 г. монополии могли бы рассчитывать получить налоговые подарки объёмом €56 млрд. за счёт масс.

Самый глубокий, самый длинный и наиболее всеобъемлющий мировой экономический кризис с великого мирового кризиса 1929-1933 гг. ещё не завершился в начале 2003 г. Он уже разрушил производительные силы в огромном масштабе и таким образом усилил дестабилизацию капиталистического общества. Вилли Диккут указал на связь между экономическим кризисом и обострением классовой борьбы в книге «Krisen und Klassenkampf»:

«Каждый экономический кризис разрешает не только социальные, но и политические напряжения, которые более или менее сотрясают капиталистическую систему. Политические кризисы — сопутствующие явления кризисов капиталистического процесса воспроизводства. Это — две стороны диалектического единства, находящиеся во взаимодействии.

Чем глубже и обширней экономический кризис, тем более остро протекает политический кризис, т.е. экономический кризис колеблет экономический базис, а политический кризис — политическую надстройку. Они влияют друг на друга и отражаются в борьбе рабочего класса и других трудящихся слоёв, в их более высоком развитии» (с. 188).

Дезорганизация государственного регулирования кризиса до предела увеличивает дестабилизацию капиталистической мировой экономики. Но было бы неправильно ожидать, что сложится абсолютно безвыходная для международных монополий ситуация. Они всегда пытаются ещё больше усилить эксплуатацию рабочего класса, чтобы выйти из кризиса. Реорганизация международного производства пойдёт дальше, когда снова оживёт экономика. Возможности, предоставляемые Интернет-технологиями, средствами связи, биотехнологиями и генной инженерией, далеки от исчерпания. Реальная опасность для империалистической мировой системы лежит в развитии классовой борьбы на более высокий уровень и в возникновении революционного кризиса, который будет иметь международный характер. Вилли Диккут отметил:

«Классовая борьба усиливается на основе глубоких экономических и политических кризисов. Столкновения борющихся масс и органов государственного аппарата множатся и ужесточаются. От развития этой борьбы зависит, приведут ли они к временному поражению или к революционному подъёму, и превратится ли этот подъём в революционный кризис.

При современных условиях такой революционный кризис будет иметь всемирный характер, поскольку разнообразная борьба на национальном уровне — часть революционной борьбы народных масс всего мира. Из-за неравномерного развития движений в отдельных странах моменты революционных подъёмов будут различны. Вся эта революционная борьба обостряет общий кризис капитализма до такой степени, что противоречия капиталистической системы достигают вершины, и здание мирового капитализма потрясается до самых основ. Революционный мировой кризис будет, таким образом, идентичен общему кризису капитализма» (там же, сс. 198-199).

 

Обновлено 20.03.2012 08:26  

На развитие сайта


Реставрация капитализма в СССР

 

Это наверное первый наиболее полный и комплексный анализ причин приведших к катастрофе СССР в 1991 году.

Автор - заслуженный ветеран европейского рабочего и коммунистического движения, известный германский ученый и антифашист.

Данный труд написан простым и доступным языком, отлично переведен на русский и лишен излишнего академизма, а также сложных и ненужных языковых построений.

Сам Вилли Диккут прекрасно говорил по-русски. Он также не из книг был знаком с жизнью в СССР, где трудился на уральских заводах еще в 20-30 годы, где у него осталась первая семья и множество друзей.

Он учит:

..."ХХ Съезд КПСС обозначил приход к власти мелкобуржуазной переродившейся бюрократии, которая незаметно смогла развиться в партийном, государственном и экономическом аппаратах СССР. Это было наиболее значительным поражением, которое революционное рабочее движение испытало за последнее столетие"...

 

В целом данный серьезный теоретический труд читается легко и приятно, что называется "на одном дыхании".

И если Вы интересуетесь политикой книга "Реставрация капитализма в СССР" будет Вам просто необходима, как для саморазвития, так и для участия в спорах и дискуссиях по тем или иным актуальным современным вопросам

 

Цена на книгу Вилли Диккута «Реставрация капитализма в СССР» 150 руб + стоимость доставки по почте (около 50 рублей)

Способ оплаты - электронные деньги или почтовый перевод

Заказы посылайте на 5425421@gmail.com

Издательство: Слово, Победа (2004)

ISBN: 5-221-00007-7

Объём: 500 стр.

Формат: 84x108/32